TATLER JULY 2012

Methode Celljeunesse (TM) 

Расплатиться кровью за омолаживающий крем отважилась Дарья Кузнецова.

Ради инъекции, питающих кожу витаминами, фер­ментами и белками, мы безропотно расстаемся с собственной плазмой. Чтобы наполнить шприц фибробластами — стимуляторами работы клеток, позволяем отщипывать скальпелем кожу. «А нельзя ли продолжить омоложение за счет собственных ресурсов,без иголок?» — задала резонный вопрос супруга известного доктора медицины Кристофа Гансса (его лаборатория TICEBA в германском Гейдельберге занимается инновациями в области клеточных техно­логий, используя открытия Гарвардской медицинской школы). Гансе внял мольбам жены, но взял паузу и через девять меся­цев запатентовал технологию Methode Celljeunese  — производство индивидуаль­ных кремов на основе собственных по­липептидов (цепей аминокислот, усили­вающих выработку коллагена и эластина) и факторов роста (белковых молекул, регу­лирующих деление клеток) из сыворотки крови. Тестирование новинки начал с себя: через восемь недель крем существенно раз­гладил профессорские морщины и вернул коже упругость и свежесть. Супруга поста­вила Кристофу зачет.

С немецким доктором меня познакоми­ла Татьяна Бакунина, владелица междуна­родной компании WIP Prive, оказывающей консультации в области антивозрастных технологий. Долгие годы Татьяна была членом Европейского совета директоров , Johnson & Johnson Medical, отвечая за раз­витие бизнеса и поиск новых технологий в медицине. Но когда один за другим к ней стали обращаться за советом знакомые и не очень знакомые люди, она решила сделать консультации своей работой: теперь Бакунина отыскивает для клиентов инновационные, клинически проверенные методики и средства и помогает пациен­там попасть на прием к звездным врачам. «Как выпускница Гарварда, я имею доступ к огромной базе медицинской школы уни­верситета, — рассказывает Татьяна. — И однажды, занимаясь поиском новых разрабо­ток в области стволовых клеток, я вышла на технологию Methode Celljeunesse. Напи­тывая кожу гиалуронкой, мы натягиваем ее, как барабан. А эти кремы омолаживают лицо изнутри так, как это сделала бы при­рода». Ясно, что я тут же закатала рукава.

Чтобы перевезти кровь в лабора­торию доктора Гансса, нужны пробирки со стабилизирующим раствором — он поможет сохра­нить ее на протяжении пяти дней. Всего пробирок одиннадцать: одну использу­ют для анализов на ВИЧ, гепатит и т. д. Оставшиеся десять пойдут на создание кремов для лица, век или рук. Я выбираю два — для лица и для век. Поборов голово­кружение, возвращаюсь к работе (благо кровь можно бьло сдать прямо в редакции) и звоню Кристофу Ганссу. «Производите­ли массовой косметики не могут добавить в крем много активных веществ, потому что боятся аллергий, — объясняет доктор. —В нашем же креме их двадцать процентов.Попасть вашим полипептидам и факторам роста глубоко в дерму помогают биологические наночастицы. Благодаря этому, я бы сказал, родному для человека составу средства не дают побочных эффектов и не вызывают негативной реакции».

По той же причине Гансс не добавляет консерванты, искусственные добавки, масла и экстракты: при желании сверху можно нанести любимый дневной или ночной крем. Не за­бывайте главное — кремы индивидуальные и разделу с мамой не подлежат.

«Конечно, среди наших клиентов (вну­шительную часть которых составляет евро­пейская бизнес-элита, королевские династии Ближнего Востока и арабские шейхи. —Прим. Татлер) попадались и недовольные, — откровеннича­ет врач. — Но согласитесь: стран­но ждать от косметики эффекта хирургического лифтинга. Наши средства не заменяют операцию, а отдаля­ют ее. Иногда проявляется эффект ботокса в верхней части лица, но это очень инди­видуально. Так что лучше всего оформить первый заказ в двадцать пять—тридцать лет и уже не останавливаться. Хотя и после сорока это сделать не поздно. Я не изменяю своему крему уже три года».

Мой заказ приходит через две с по­ловиной недели. Для лица — лег­кая эмульсия, для глаз — тради­ционный крем. Чувствую запах интерферона, а вот цветочных отдушек нет. Как и предписано, наношу средства утром и вечером, а ради чистоты эксперимента убираю с полки любимую косметику и за­прещаю себе ходить к косметологу. Крем для лица оказывается отличной основой под макияж и поначалу очень нравится моей комбинированной коже. Однако через месяц появляется ощущение, что до­полнительное увлажнение не помешает, поэтому возвращаю на место ночной крем. Синяки под глазами не пропадают, но в це­лом кожа явно становится более гладкой и плотной, так что мыслей об инъекциях и пилингах в моей голове пока нет.

Через два месяца, когда мой первый флакон подходил к концу, я встречаюсь с доктором Ганссом в Москве: сдать кровь и заказать его кремы теперь можно в Рос­сии, эксклюзивно в салонах Aldo Coppola. Кристоф настоятельно рекомендует мне добавить к уходу еще и солнцезащитный крем и едва ли не шепотом рассказывает, что, возможно, уже совсем скоро пред­ставит российской столице технологию производства кремов на базе стволовых клеток. Пока же TICEBA завершила клини­ческие испытания и готова выпустить на рынок пептидный лосьон для тела. Правда, пробирок для него понадобится в полтора раза больше. Но ради вечной молодости я готова. Это у меня в крови.